Роды


Я была в гостях у подруги, когда почувствовала что то неладное. Мы забежали домой, взяли пакет с вещами, который уже стоял, на всякий пожарный случай и побежали в роддом. В прямом смысле побежали. Роддом находился в 15 минутах ходьбы, быстрым шагом. Я бежала и на ходу давала указания подруге - кому нужно позвонить и что сказать. Она за мной едва поспевала))) Воды вытекали и в голове у меня лихорадочно билась мысль. что сохранять уже видимо нечего, ребёнок родится раньше времени. В роддоме меня приняли, осмотрели, слили остатки околоплодных вод и отправили в родзал.

Время было обеденное, середина дня. Родзал был полон, все кровати заняты. Я лежала, наблюдала за девочками. У меня почти ничего не происходило, схватки были слабенькие. К вечеру в родзале осталась только я и меня начали стимулировать. Подкатили аппарат, который фиксировал сердцебиение ребёнка, закрепили на животе датчики. Я лежала и слушала как стучит сердечко моей девочки. Во время схваток частота пульса увеличивалось до 200 ударов в минуту, а потом резкий провал, тишина и моё сердце тоже обрывалась. После нескольких секунд тишины, которые мне казались вечностью, сердечко снова начинало биться ровно и спокойно, до следующей схватки. Мне кажется, ей было так страшно во время схваток.

Рядом со мной постоянно находилась акушерка. Мы разговаривали и крутили салфеточки из марли, чтобы скоротать время. За окном была тихая июльская ночь, из распахнутого окна веяло прохладой. После дневного пекла это было очень приятно. Периодически подходила врач, с вопросом: "Ну что может кесариться?" и сама себе отвечала "4,5 кг рожаем неужели полтора не родим?" Я была настроена рожать самостоятельно и без анестезии. Это всё вредно для ребёнка. Во-первых, я была убеждена, что для ребёнка лучше, когда он рождается естественным путём, во-вторых, слышала, что после кесарева сечения у мамочек проблемы с молоком, а оно нам было жизненно необходимо и в-третьих, было волнение как я после операции одна буду справляться с ребёнком. Я, конечно, была настроена, но без фанатизма. Если без кесарева сечения нельзя было бы обойтись, то не вопрос - делали бы.

К утру мне добавили ещё одну дозу стимуляции, после которой стало очень плохо, Я что-то сказала врачу по этому поводу, на что она ответила: "Ничего потерпишь, главное, чтобы ребёночку было хорошо". Это правда, я была готова вытерпеть всё. Наконец раскрытие было достаточным и я вместе с капельницей, с бутылкой в руке, поплелась на кресло. Сами роды я помню плохо. Помню, что мне врач несколько раз сказала: "Будем рассекать, чтобы не повредить головку ребёнку". Мне было не понятно, зачем она мне столько раз это повторяет. "Делайте всё, что необходимо". Ещё помню, что у меня очень долго оставались белые вмятины на ладошках от рукояток кресла, за которые я держалась. Всё прошло штатно и, по-моему, не очень долго.  Мне отдавали чёткие команды, я их выполняла.

12 июля 1999года в 5 часов 10 минут Лена звонко объявила о своём появлении на свет. Срок 30-31 неделя, вес 1,660 кг, рост 40 см, 7/7 по шкале Апгар. Её сразу отнесли в соседнюю комнату. Врач, принимавшая роды, вернувшись, сообщила мне: "Шустрая девушка, может и обойдётся всё". Потом неонатолог вынесла уже завёрнутую и упакованную доченьку, чтобы показать мне. Она была ооочень маленькая и такая забавная. У неё были нахмурены брови и недовольно-недоумённый взгляд. Словно хотела сказать: "Зачем меня вытащили? Мне было так хорошо в животе!". Она серьёзно и удивлённо смотрело на этот мир. Я уже не чувствовала боли, всё сразу забылось. Меня распирало от радости, счастья и слёз умиления.

Лену унесли в реанимацию, а мне ещё предстояла процедура вышивания крестиком. Потом я долго ещё лежала в коридоре на каталке, замёрзла, всё было железное и холодное. Только часов в 10-11 меня отвезли в палату. Спать я не могла. К обеду, немного отлежавшись, я поползал в реанимацию. Мне не терпелось посмотреть на доченьку.

                                                             

Комментариев нет:

Отправить комментарий