Интернат

Летом 2009 года Лене исполнилось 10 лет. Мы поехали в санаторий. Я понимала, что этот раз будет последним. У меня больше нет сил, таскать Лену по процедурам. В санатории мы ездили регулярно, с двух лет. Толку от них не было, но там было общение и какое-то развлечение для Лены. Я отдыхала от суеты, беготни, кастрюль, да и пенсию экономили.

До восьми лет мы с Леной очень плотно занимались реабилитацией. Постоянно куда-то ходили, ездили, делали. А дальше... Лена выросла... мне стало не под силу стаскивать её с пятого этажа и затаскивать обратно. Лена сидела дома безвылазно. Бесплатный массаж 2-3 раза в год и санаторий 1 раз в год. Все радости жизни, которые мы могли себе позволить. Гости, к этому времени, тоже были уже редким явлением.

После санатория, к концу лета, я стала чувствовать, что теряю силы. Они просто таяли, уходили из меня. Было ощущение смертельной усталости. Жуткая депрессия от того, что ничего не меняется в состоянии Лены, мы топчемся на месте. Я мучительно ищу хоть какой-то выход и ничего не нахожу.

Мне, очень нужен был отдых, хоть небольшой! 10 лет без единого выходного. Без права на передышку. Я начала искать. Обращалась куда только можно, во все инстанции: "Возьмите ребёнка хотя бы на месяц". Мне говорили: " У нас нет возможностей, нет лифта, нет пандуса, нет свободных рук, таскать не кому, персонал пожилой и так далее" Предлагали поездить на дневной стационар, день проводить с ребёнком, а вечером домой. Это ещё бОльшая нагрузка для меня, вместо отдыха. Я буду, так же находится с ребёнком целый день только, ещё и ездить нужно.

Оказалось, что неходячего ребёнка просто некуда поместить на время. Единственное место, где могли принять, был Ояшинский дом-интернат. но туда была большая очередь. Я начала собирать документы. Вдруг выяснилось, что он для умственно отсталых детей. Как же поместить туда ребёнка с сохранным интеллектом? Как она там будет себя чувствовать? Что я потом с ней буду делать, после того как она насмотрится там всего? Подходящие интернаты находились далеко за пределами нашей области. Я опять зашла в тупик!
       
Время шло, выхода я не видела, силы таяли. В конце декабря у меня открылось кровотечение. Я не сразу на это обратила внимание. Уже довольно долго я находилась в состоянии полного упадка сил. Время для меня текло как в замедленном кино. Я делала всё на автомате, уже не очень соображая. С трудом поднимала себя с постели, усилием воли, и бродила по квартире. Настал день, когда я не смогла себя заставить встать. Сползла с кровати, доползла до телефона и позвонила в соц. защиту. Лену нужно было срочно, в экстренном порядке, куда-то определять.

Соц защита и наш реабилитационный центр, в котором мы стояли на учёте привлекли всех кого только можно было привлечь. Все необходимые документы были собраны за полтора дня, а их требовалась не мало. Часть документов была у меня собрана ещё осенью. Соц. защита выделила машину и целая делегация: соц. работник, врач реабилитационного центра и мед брат из поликлиники, повезли Лену в Ояшинский интернат, а меня на скорой в больничку. Новый 2010 год мы впервые встретили не вместе.

Вернувшись, домой из больницы, я сразу поехала в интернат. Очень хотелось увидеть дочь, узнать как она. Меня встретили радушно. Показали палату, где лежала Лена. Когда я вышла из этой палаты, слезы у меня текли в четыре ручья. Такого количества скрюченных детей я никогда не видела. Две большие смежные комнаты и всё заставлено кроватками. Вдоль стен, по периметру всей комнаты, кроватки с загородками, а посередине несколько рядов сдвоенных кроваток без загородок. И все дети в жутких позах кого куда загнуло. Лена лежала одна на двух кроватках, так как она девочка рослая и на одной не помещалась. Внешне всё очень чистенько, уютно, красиво, дети ухожены. Но шок у меня был жуткий. Я просила перевести её в палату к деткам, которые хоть чуть-чуть двигаются. Она же с сохранным интеллектом, при таком окружении она ляжет вместе со всеми. Нянечки очень удивились, узнав, что Лена умеет разговаривать. Она полгода ни с кем не говорила, была в депрессии и в обидах, что её предали. Потом понемногу освоилась, привыкла.

Договор на пребывание ребёнка в интернате был заключён на три года. Первые три месяца я просто отсыпалась. Моё восстановление было долгим и тяжёлым, длилось больше года. Совсем не было сил. Было такое странное состояние, казалось, ну как же так, вот же я только что бегала, не приседая, а сейчас не могу оторваться от стула. Несколько шагов сделаю, сажусь, посижу, ещё несколько шагов, полежу.

Я, наконец, обрела долгожданный отдых, но покоя в душе не было, она разрывалась на кусочки. Мы десять лет с дочкой были неразлучны и теперь Лена там, а я дома. Как она без меня? Никто же не знает её так, как я. Никто не знает её привычек, как с ней обращаться. Как она там без движения, она же зарастёт контрактурами, как мы потом будем выбираться из этого и прочее... Четыре месяца я плакала дома, а Лена плакала там. Наконец я себе сказа: "Хватит! Что ты можешь сейчас сделать? Забрать её можешь? Нет. Тогда успокойся. В конце концов, она не улице в тепле, накормлена, ухожена".

Примерно через два месяца в интернате Лена разбила себе локоть об коляску, пошло воспаление в лимфоузел и её отвезли в больницу. Первый раз домой, на побывку, я её забрала весной, после больницы. На ребёнка больно было смотреть, у меня слёзы катились градом. За 2 месяца она так изменилась. Была очень худая, спастика сильно увеличилась, практически не шевелилась, не могла даже на бок повернуться. Первые три дня она всё время просила хлеба. Видимо в больнице её почти не кормили. Дома она была 10 дней. За это время сделали курс массажа, откормились, нужно было ехать обратно. Сил у меня и так не было, а за эти дни я вымоталась совершенно. Сложно описать с какими чувствами я отвозила её в интернат.

За три месяца я выспалась, Что делать дальше? Я не знала, куда себя девать. Ходила по квартире, не зная, что мне делать. Пустота и тишина. 10 лет моя жизнь крутилась и вертелась вокруг Лены. Был четкий распорядок дня, всё расписано чуть ли не по минутам. Полная растерянность. Нужно было на что-то жить. Пенсию Лены я отвозила в интернат на её содержание. Нужно было выходить на работу. Куда? Где и кто меня ждёт после такого длительного перерыва? Другой вопрос, как я могу устроиться на работу, когда я точно знаю, что Лену буду периодически забирать домой. И самое главное, я работать не в состоянии. Жуткая слабость, усталость и отсутствие сил.

Я встала на учёт в службу занятости и сказала честно, что на постоянную работу устроиться не смогу. Меня трудоустраивали несколько раз временно, на 2-3 месяца по специальным программам для льготных категорий граждан, за очень небольшие деньги. Но это было хоть что-то, на что можно было жить. В перерывах между трудоустройствами я забирала Лену домой. Каждые выходные на электричке моталась в интернат, пока мне не сказали, чтобы я не ездила так часто. Это на самом деле было очень тяжело морально и физически. Я приезжала на полтора-два часа, что можно сделать за это время? Покормить, так её и там кормили и не плохо. Поговорить, расспросить, посмотреть на неё, а Лена просилась домой и не понимала, почему я снова уезжаю без неё? После таких "свиданий" я шла на электричку вся урёваная, а Лену очень долго не могли успокоить в палате. Состояние было ужасное. Я не могла забрать её домой и не могла жить без неё. 
           
В первый год пребывания в интернате я забирала Лену домой три раза, сначала на 10 дней, потом на две недели, потом на три. Потом забирала уже на месяц, на два. К концу второго года Лена, большей частью, была дома. Периодически я отвозила её в интернат, чтобы за нами сохранялось место. Я боялась забрать её окончательно. Были опасения, а вдруг не хватит сил и что тогда, опять поднимать все экстренные службы или ждать место в интернате.

Окончательно мы попрощались с интернатом в июне 2012 года. Свой тринадцатый день рождения Лена встречала уже дома. Два года понадобилось, чтобы восстановить состояние, которое было до интерната. От постоянного лежания задубели все мышцы и связки, даже язык с трудом шевелился. Всё нужно было разминать, разрабатывать и растягивать, опять начинать сначала. Мы делали 6-7 курсов массажа в год и ЛФК ежедневно. Пришлось вытерпеть очень много боли, научиться преодолевать себя и делать через "не хочу и не могу". Собственно вся жизнь Лены это боль и преодоление. Нужно обязательно постоянно шевелиться, чтобы мышцы работали. Это очень сложно, когда не слушается собственное тело и каждое движение причиняет боль. Взрослые не всегда могут себя заставить, а тут ребёнок.

Ничего не бывает в жизни просто так, всё для чего-то. Интернат для нас с Леной был испытанием тяжёлым, но очень нужным и полезным. "Нет худа без добра". Я получила передышку и возможность уединиться, чтобы поразмыслить, поработать над собой. У меня, наконец-то, появилось время перечитать все книги Лазарева С.Н. Чтение книг совпало с Великим постом. Из этой весны я вышла другой, обновлённой, с новым мироощущением, с новым мировоззрением, с новой системой координат. Я научилась благодарить Бога за всё, что со мной происходит, за прошлое, настоящее и будущее, за каждую малость. Эта благодарность вошла в привычку, а позже стала рефлексом. Научилась не обижаться. Постепенно пришло понимание, что обжаться, в принципе, бессмысленно. Невозможно обидеть человека, если он не обижается! И как-то перестали обижать. Пришло осознание, почему не нужно спорить, отстаивать и доказывать свою правоту. Научилась жить одним днём и радоваться каждой прожитой минуте. Я перестала строить долгосрочные планы и раскладывать всё по полочкам. Перестала расстраиваться, если не всё получалось, как я хотела или представляла. "На всё воля Божья" и этим всё сказано. И ещё много, много чего я пересмотрела, передумала, переосмыслила и научилась.

Для Лены это был полезный опыт общения с детьми и взрослыми. Там она была среди "своих". Там у неё были подружки. Она многому там научилась и узнала: говорить за всё спасибо, рассказывать, петь песни и тянуть гласные звуки, плеваться, материться. ))) Там она познакомилась с батюшкой. Он приходил в палату, брызгал ребятишек святой водой, читал молитву. Там Лена научилась ценить маму. В группах большинство детей из детского дома, которые никогда не знали и не видели своих мам. Теперь у нас редкий день проходит без того, чтобы Лена не сказала "Я тебя люблю". Словом, там своя отдельная, особенная жизнь. Ещё года три, уже дома, Лена постоянно вспоминала интернат и говорила: "А вот у нас в интернате..."

                                                             

Комментариев нет:

Отправить комментарий